![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
li_baoМатвей научился обижаться. Надуется, как мышь на крупу, нижнюю губу выпятит, сопит и смотрит с укоризной изподлобья. При этом зачастую выпытать из него причину обиды никак невозможно. Это состояние обиженности видимо приносит ему удовольствие, там удоно и комфортно. Меня, такого хорошего и сланого, обидели! Бяки!
И я его понимаю. Сам такой был. После долгих упражнений я научился вызывать в себе это чувство. Тягуче-болезненное ощущение в груди, чуть пониже линии сосков, повыше солнечного сплетения. Жарко и давит. И больно и сладко. Обидели, оообииидееелиииии... Причём мне уже было всё равно кто, как и когда меня обидел, я не держал на них зла, не строил планов мести. Важно было ощущение несправедливости устройства бытия, в котором не находится места такому замечательному человеку, где его не понимают и всячески обижают. Это было пряное чувство себялюбия, осознания своей исключительности и непризнанности, по мазохистски притягательное. Как сковыривание корочки с подживающей ранки. Можно наблюдать, как постепенно края ранки стягиваются, морщась синевато-красными краями, как затягивается вновь обнажившаяся плоть матовой плёночкой, как плёночка эта твердеет и становится снова корочкой, которую потом, в одиночестве, можно снова сковырнуть ногтём, испытывая снова мгновение боли и так пока несчастная ранка окончательно не заживёт, оставив еле заметный шрам.
....
Понимать-то я его понимаю, но Матвей взял ещё моду начинать обиду громким рёвом. Прямо по Остеру - станьте прямо, ноги вместе, руки в стороны расставьте, рот пошире распахните и кричите букву "А". При этом не то что выяснить причину столь бурной обиды, но даже слова вставить невозможно - так это громко и самозабвенно проделывается.
....
Вот так и видишь в детях не только свои достоинства, но и пороки. И не знаешь что делать с этим, как исправить? И главное - кого исправить? Самого себя? Мир вокруг?
И я его понимаю. Сам такой был. После долгих упражнений я научился вызывать в себе это чувство. Тягуче-болезненное ощущение в груди, чуть пониже линии сосков, повыше солнечного сплетения. Жарко и давит. И больно и сладко. Обидели, оообииидееелиииии... Причём мне уже было всё равно кто, как и когда меня обидел, я не держал на них зла, не строил планов мести. Важно было ощущение несправедливости устройства бытия, в котором не находится места такому замечательному человеку, где его не понимают и всячески обижают. Это было пряное чувство себялюбия, осознания своей исключительности и непризнанности, по мазохистски притягательное. Как сковыривание корочки с подживающей ранки. Можно наблюдать, как постепенно края ранки стягиваются, морщась синевато-красными краями, как затягивается вновь обнажившаяся плоть матовой плёночкой, как плёночка эта твердеет и становится снова корочкой, которую потом, в одиночестве, можно снова сковырнуть ногтём, испытывая снова мгновение боли и так пока несчастная ранка окончательно не заживёт, оставив еле заметный шрам.
....
Понимать-то я его понимаю, но Матвей взял ещё моду начинать обиду громким рёвом. Прямо по Остеру - станьте прямо, ноги вместе, руки в стороны расставьте, рот пошире распахните и кричите букву "А". При этом не то что выяснить причину столь бурной обиды, но даже слова вставить невозможно - так это громко и самозабвенно проделывается.
....
Вот так и видишь в детях не только свои достоинства, но и пороки. И не знаешь что делать с этим, как исправить? И главное - кого исправить? Самого себя? Мир вокруг?
